1758 год


Русским правительством принято окончательное решение о постройке на юге Сибири «Кузнецкой военной линии в северном Присаянье от Саянского острогу и до Бийска, протяженностью в 298 вёрст».

В самом начале 1758 года русским правительством было принято окончательное решение о постройке на юге Сибири «Кузнецкой военной линии в северном Присаянье от Саянского острогу и до Бийска, протяженностью в 298 вёрст». Необходимость усиления охраны этого участка границы была обусловлена тем, что в приграничной местности на Алтае отмечалось сосредоточение крупных воинских частей китайской армии, которое серьёзно нарушало положения Буринского договора от 7 августа 1727 года о разграничении спорных территорий между Китаем и Россией. По существу, возникла реальная возможность отторжения русских южно-сибирских территорий в пользу Поднебесной. Именно в этой связи в южно-сибирском приграничье были поставлены казачьи форпосты и караулы: Арбаты, Чехан, Таштып, Имек, Монок, Ново-Покровка, Табат, Усть-Кольская, Бея, Сабинка, Означенная, Саянская, Каптырево, Суэтук, Шадат, Каратуз, Кортуз, Беллык, Кебеж, Белая Елань и некоторые другие селения, которые были расположены в подтаёжных или лесостепных районах и тяготели к Кара-Сабинской военной дороге, по которой в случае начала боевых действий и должны были двигаться навстречу противнику русские войска. Почти все перечисленные населённые пункты были основаны казаками. Первоначально в них были размещены только «казаки-годовальщики», т.е. казаки-добровольно изъявившие желание охранять порубежье русско-китайской границы, находившуюся за четыреста с лишним вёрст южнее от основных баз снабжения. Базы располагались в крупных крепостях-острогах, таких например, как Красноярск или Енисейск. Деятельность этой группы казачества отображена в той или иной мере во многих материалах, касающихся этой темы. Перипетии покорения сибирских территорий казаками и распространение их от берегов Иртыша и до берегов Лены и далее, «есть ни что иное, как сама История Сибири». Как писал бывший губернатор А. Степанов: «…станичные казаки, имея постоянное жительство в основанных ими форпостах, и разделяясь на две станицы: на Саянскую и Абаканскую, под управлением голов (казачий голова- казачий чин- прим. авт.), составляют, так сказать, «розъсадник» казачьяго полка; ибо из них пополняется состав оного. Места, в которых заложены казачьи станицы, суть самые прекрасные в Енисейской губернии…». Следует отметить, что граница на юге Сибири была определена на местности группой военных топографов ещё в 1745 году, и ими же нанесена на топографические карты. Судя по данным архивов, цитирую: «…соблюдение данного начертания пограничной линии было обязательным и неукоснительным для всех, проживающих лиц всех состояний в черте границы». Так вышло, что сама пограничная демаркационная линия, разделяющая владения Китая и России пролегла по горным хребтам и таёжным массивам, почти не затронув степных кочевий разнородных объединённых племён (предков современных хакасов-авт.). Тем не менее, взаимоотношения по земельным делам между представителями разнородных племён, кочующими в степной полосе с одной стороны и русскими переселенцами и казаками, живущими, в основанных ими форпостах и караулах, наделённых пашенными и сенокосными угодьями в предгорьях Саян с другой, не всегда складывались в угоду обеих сторон. Вот лишь один документ, отражающий негативные моменты взаимоотношений. И, особо отмечу,- по понятным причинам насаждаемой ныне в обществе толерантности, нигде не афишируемый. Перед вами, уважаемые читатели,текст рапорта от 9 января 1791 года, написанный и.о. капрала при Таштыпском карауле казака Шахматова. Он пишет начальству следующее: «Сообщаю, что отставной казак Петр Еремеев принес мне жалобу на ясачного татарина Каргинской волости Кузнецкого ведомства Ильгома Котомаева. Котомаев украл у казака ночью со двора буланого мерина и увел этой же ночью к себе на речку Тею, в расстояние двадцать вёрст от Таштыпа в юрту к своему отцу «с намерением тем, чтобы того мерина в удобное время убить до смерти и употребить в пищу». Еремеев поехал догонять воров с 4-мя казаками и по приезде на оную (речку) просил он Еремеев, Верхотомской волости башлыка по прозванию Семенека и Каргинской волости кнезца Василия Карталакова, которыми Ильгом спрашиван был и напервой делал запирательство, а потом и принес повинную, что точно та лошадь им была в ночи покрадена и отведена от юрты версты с две в высокую гору, где лошадь и нашли потом. А кроме того, Ильгом показывал, что лошадь им покрадена… умышленно единственно для пищи вместе с татарином Кадьяком Кочуковым, «который, не доходя Таштыпа с версту, … дожидался его. Отец Ильгома, «Котомай, про ту покраденную лошадь был сведом, …при отъезде его Ильга от татарина Кочука было приказано, как ему Ильгу, а так же и сыну его Кадьяку Кочукову, будучи в Таштыпе покрасть… у казаков лошадь и привести в юрты и употребить в пищу. Из произведенного мною допроса видно, что «скотокрад Ильга перво-наперво запирался, а когда по приказанию того кнезца несколько раз был ударен плетью, то и принужден был объявить об оном… наперед же сего он Ильга как лошадей, так и рогатого скота ни у кого не крадывал и ни за кем того не знает…». Так, из текста написанного казаком рапорта следует, что: «…у казака Никиты Юшкова в прошлом году в июле месяце был в поле воровски в ночи пойман арканом Каргинской волости татарином Карагашем Афонасьевым жеребёнок, и по поимке был резан ножом в горло, но не до смерти… Уезжав в поле той же ночью тот же татарин Афонасьев поймал другого жеребенка и зарезав до смерти, мясо увез в юрту в дом свой на речку Курлугаш». Получается, что скотокрадство было самым настоящим бичом для жителей этих мест. Кража же лошадей для употребления их мяса в пищу свидетельствует не столько о бедности живших по притокам Абакана инородцев — кузнецких и аскыских татар, сколько об их вкусовых пристрастиях и традициях. В этой связи приведу ещё один фрагмент документа из архива. Список проживающих в станице Таштыпской казаках и о покраденном у казаков с 1780 — по 1790 год лошадей и рогатого скота: «у казака Сидора Лалетина — 1 коня, 2 коровы; Ивана Юшкова 1 малого коня; Михаила Потылицына — 2 коня, 1 корова; Ивана Юшкова — 3 коровы; Тимофея Шахматова — 2 коня, 1 кобылу, 1 быка; Семена Карагатова — 2 коня, 2 кобылы, 9 скотин; Козьмина — 1 кобыла, 2 скотины; Тимофея Зырянова — 2 рыж. кобылы, 1 корова; Петра Смолянинова — 1 бул. конь, 1 кобыла; Гаврилы Потылицына — 2 коня, 2 кобылы; Степана Козьмина — 3 коня, 1 пег. кобыла; Гаврилы Еремеева — 1 коня, 2 скотины; Павла Шахматова — 3 коня, 2 скотины; Гаврилы Юшкова — 2 мерина, 3 кобылы; Никиты Юшкова — 2 мерина, 2 кобылы, 2 жеребенка; Ивана Каргополова — 1 конь, 2 кобылы, 2 скотины; Итого: 45 лошадей и 25 скотин». Ущерб как видно из документа весьма существенный. Особенно если понимать, что для казака в те далекие годы значила потеря коня. Очень похоже, что подобное положение здесь сохранялось десятилетиями. Вот ещё один документ на эту же же тему. г. Минусинск. Уездная Управа. 21 ноября 1902 г. Текст доклада частного лица — инородца Абаканской инородческой Управы Г. П. Чаркова о краже лошадей и рогатого скота в среде местного населения: «В хозяйственной промышленности инородцев ничто так пагубно не действует, как кража лошадей и рогатого скота у домохозяев — владельцев лошадей коров. Среди Аскызской и Абаканской инородческих Управ кража скота достигла среди местных жителей ужасающих размеров. Примеры: года два тому назад, у имевших лошадей инородцев по три и четыре табуна, сейчас остается по одному табуну, причём оставшихся лошадей стараются распродать хозяева. Такой пример по речке Бее, впадающей в Уйбат, у Полита и Багдата Сарыгбамовых. По той же речке у многих других, имевших по одному и по два табуна, сейчас они не одной кобылицы не имеют. Во избежание подобных краж, многие из коневодов, как то: Аевы, Орешковы и многие другие стараются свое коневодство уничтожить. Я и И.Н. Саражаковы, И.А. и И.Ф. Чарковы угоняют пасти в степь за 150 верст от своих стойбищ и дальше, чтобы спасти скот от воров. В эти годы чаще стали красть и рогатый скот; мне известны примеры: у Амаланова, живущего по речке Бюде (скорее — Бюре- авт.), и по речке Бее у С. Данилова почти всех коров с мелочью угнали в нынешний год, имели штук по десять. Единичные случаи краж сплошь и рядом. Крадут большей частью у бедных, беззащитных, оставляя во многих случаях их пешком или без скотины. Такому распространению краж способствовало халатное отношение судей инородческой Аскызской управы, частью по боязни мщения воров. Сейчас сотни дворов ведомства Аскызской инородческой управы по речкам Уйбат, Бея, Сырам и по Бозе занимаются и существуют только краденным. В течение месяца, без сомнения случаются кражи тысяч голов скота, а из них и десятки, кажется, не бывают наказанными. Сейчас войти если в положение воров и мирных жителей, то воры живут далеко беспечнее, так как им есть, где красть, среди своей орды. Они в разговорах такое мнение даже выражают, что если из ближних к ним деревень и улусов у населения окончится лошади или скот, то будут красть ездить дальше, что в прочем сейчас и творится: С Уюсинской (со стороны Белого и Чёрного Июса-авт.) стороны из деревень пригоняют целые табуны и перерезают в 1 и 2-х улусах. Если не воровать им, то скотокрадам нечем жить, так как приход от того, что имеют в собственности, далеко ничтожен против расхода. Со стороны приобрести копеечку почти негде, да и народ этот непривычен к труду, а привык к легкой добыче куска путем кражи…» Далее докладчик предлагает следующие меры в борьбе со скотокрадами: 1. по Тее, Еси и Теренсугу, образовать бы деревни и над ними поставить бы начальствующее лицо в виде урядника. 2. установить бы в тех деревнях обязательное хлебопашество в возможном для них размере. 3. На продаваемое ими имущество было бы обязательно иметь документ, хотя бы в виде удостоверения, что такая-то вещь продается таким-то. 4. Суд бы устроить по возможности, меньших степеней, чем сейчас. 5.На второй же степени простые кражи и долговые обязательства решались бы окончательно и приводились бы к немедленному исполнению. 6. На этой 2-ой степени желательно иметь судей из 3-х лиц, двух по выбору инородцев, а 3-го с юридическим образованием; обвинять бы по убеждению. 7. вполне доказанного вора переводить бы в крестьянское сословие, в этом же уезде приписывать бы к деревням. 8. запретить общение со своими одноплеменниками. 9. чтобы не общались ни в коем случае, в противном случае, тогда только наказывать бы телесно». ( По материалам архива, любезно присланным автору потомком таштыпских казаков В.А. Паршуковым, г.Ульяновск ). Вполне возможно, что предвидя подобное развитие событий, и желая предотвратить возможные земельные и иные имущественные споры споры между проживающими казаками, русскими переселенцами и местными разнородными племенами объединенных разнородных племён- предками современных хакасов, Енисейская казённая палата своим распоряжением в июне 1835 года постановила следующее: «все возникающие земельные и иные имущественные споры и конфликты по «межевым» и иным делам между сторонами решать публично, с привлечением представителей от обеих заинтересованных сторон, и стремиться находить приемлемое для всех решение. Причём, обязательно фиксировать достигнутые договорённости в письменной форме». Доверяй, но проверяй. Восток, знаете ли — дело тонкое. О том, как подобные мероприятия происходили на практике, свидетельствует ещё один архивный документ, т.н. «межевая записка»: «…при межевых делах 1839 году, августа 8 дня, при двенадцати человек понятых – свидетелях, поверенных от казаков Арбатского и Монокского форпостов Абаканской станицы, отставной казак Михайло Сипкин, и от инородцев Степной Думы соединенных разнородных племён ясачной Бельтырскаго улусу Бахты Оглаков, по объявлению им Указа Енисейской казённой палаты от 17 июня 1835 году за № 3567, положили между собой миролюбивое условие навсегда: 1. казаки Арбатского форпоста имеют владения от устья Большого Арбата по течению вод, по правой стороне до ключика, а по левой стороне той же речки и до зимника — ясашные. 2. По речке же Матросу, имеют покосы во владении казаков, и пашни имеют в общем владении первых и последних, и 3. вверх по речке Арбату от ключика и от зимника имеют во всегдашнем владении инородцев, кочующих на оном ключике. В том утвердились к вечному их спокойствию навсегда и подписуютца, на подлинном написано тако. И к сему миролюбивому условию, поверенный от казаков Абаканской станицы отставной казак арбацкого поста Михайло Сипкин руку приложил. К сему миролюбивому условию, вместо поверенного от инородцев Степной Думы соединенных разнородных племён ясашного Бахты Оглакова, за неумением оного грамоте, по его личной просьбе руку приложил письмоводитель Думы Широков. При сем полюбовном разводе были и сим свидетельствуем: понятые: поселка Бейскаго–Алексей Конактьев, Монокского форпосту- Герасим Лалетин; деревень: Табатской — Назарий и Лука Бызовы, Ново-Покровки — Григорий Рассказов, Пётр Метёлкин; Означенной: Кондратий Павлушков; Кольской-Мирон Шахматов руку приложили». (орфография документа сохранена). Следует иметь в виду, что русские казаки были поселены в данной местности прежде всего по военным соображениям. Вольно или невольно, они были вынуждены «находясь денно и нощно» в приграничной полосе, в основанных ими постах и караулах заимствовать хозяйственные навыки у местного населения и охотнее они занимались разведением крупного рогатого скота, охотой и рыбалкой. Тем не менее, в меру своих сил, казаки Минусинского уезда постоянно увеличивали площади под пашню – не будем забывать, что для славянского населения, коим в Сибири являлось большинство казаков, хлеб являлся не только одним из основных продуктов питания, но и мерилом их благополучия и благосостояния. Поэтому, после очередной реорганизации Енисейского и Иркутского казачьих полков от 19 мая 1871 года, на основании Закона Правительствующего Сената «казакам Енисейской и Иркутской губерний, а равно — их детям, вдовам, сиротам мужского и женского пола были оставлены в вечное пользование земельные наделы,разработанные их трудами и которыми они владели ранее». Для несения военной службы в составе военного ведомства, в губерниях было оставлено: урядников и казаков иркутских – 2322 человека; урядников и казаков енисейских – 2353 человека. Эта группа населения имела в пользовании следующее количество земли: в Иркутской губернии – 220140 десятин земельных угодий, а станичные казаки Енисейской губернии владели 256073 десятинами земли. Сюда же надо отнести земельный пай казачьих офицеров и чиновников, которых насчитывалось в двух этих губерниях всего сорок три человека. Согласно Положению, эти лица имели в своей собственности 8600 десятин земли. Казаки проживающие в Минусинском уезде владели 62432 десятинами пахотных и сенокосных угодий. По свидетельству знатока казачьей жизни на Енисее Н.Н. Козьмина, в его брошюре «Казачьи Земли», изд. 1917 года. Красноярск, сказано: «Казаки очень часто были вынуждены быть и воинами, и «чиновниками», и работными людьми. Они бились, не щадя своей жизни, на стенах острогов, несли гарнизонную и караульную службу, служили «толмачами»-переводчиками при общении с инородцами, собирали «ясак», т.е.налоги в царскую казну и выполняли ещё огромное количество обязанностей, необходимых для поддержания жизнедеятельности различного рода «канцелярий», землеустроительных «контор» и иных ведомств. Казачья служба в те далёкие от нас времена была и трудной, и опасной» — заключает автор. В начале восемнадцатого века в Сибири закончились завоевания новых территорий, поэтому военная деятельность казаков на Енисее была постепенно перенесена в кыргызские (хакасские) степи, где и возникла пограничная линия, о которой сказано в самом начале нашего повествования. Несмотря на все коллизии своего организованного существования и непростые взаимоотношения с местным населением, енисейские (красноярские) казаки выполнили возложенную на их плечи историческую миссию. Находясь ежечасно, ежеминутно на охране освоенных земель, казаки всегда были на высоте своего общественного и служебного призвания. Они с блеском выполнили завет своего прославленного атамана Ермака Тимофеевича,выраженный им в грамоте, посланной русскому царю Ивану Грозному после разгрома сибирского ханства: «и Божьим милосердием, и Государевым счастьем – та Сибир под Государскою высокою рукою до века, пока Бог изволит Вселенной стояти». Именно благодаря усилиям,предпринимаемым «Царской Служилой Ратью» — в лице тобольских, тюменских, омских, томских, красноярских, енисейских…,( а значит: арбатских, алтайских, бузуновских,таштыпских, монокских, каратузских); …иркутских, забайкальских, якутских, камчатских, амурских, уссурийских казаков огромнейшие территории Сибири, Прибайкалья и Забайкалья, Приамурья и Приморья и вошли в состав Русского государства, очень хотелось бы на это надеяться, навсегда. Сергей Байкалов г.Абакан РХ.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *